Тем не менее у Кольки ничего не болело, руки-ноги двигались, пальцы шевелились, а глаза моргали. Правда, ничего не видели. Но это происходило не оттого, что глаза как-то пострадали, а просто потому, что Кольку окружала жуткая, совершенно непроглядная тьма.

Вот это обстоятельство удивило его еще больше. Все-таки даже если ему не померещилось и он провалился в пропасть глубиной полста метров, то дневной свет должен доходить и сюда. Конечно, не очень яркий, но так или иначе, задрав голову, Колька должен был увидеть хотя бы кусочек неба.

Голову Колька задрал, но ничего, кроме все той же темени, не увидел. Как так может быть? Он ведь еще ни одного шага в сторону не сделал, сидел на том самом месте, где пришел в себя. Стало быть, над головой у него должна быть та самая дыра, яма или колодец, через которую он сюда провалился. А ее не было.

Конечно, могло получиться так, что Колька, провалившись в колодец, обрушил его земляные стенки, и этот колодец попросту завалило. Но тогда, наверно, и Кольку бы засыпало, однако даже проведя ладонью по голове, он никакой земли на волосах не обнаружил. То есть его не только не засыпало, но даже не обсыпало песчинками.

Поднявшись на ноги и вытянув руки вверх, Колька дотронулся до потолка. Точнее, до полукруглого свода, сложенного из гладко отесанных камней. Не отрывая ладоней от камней, Колька сделал несколько шагов в одну сторону, потом в другую. Оказалось, что он при этом прошелся поперек довольно узкого и низкого туннеля, диаметром меньше двух метров. Тогда Колька, по-прежнему касаясь пальцами потолка, немного прошелся вдоль туннеля. Пару шагов в одном направлении сделал, вернулся, сделал еще пару шагов в противоположном… Нет, никакого колодца в каменном своде не было. И никакого люка, который мог бы закрыться после того, как Колька через него пролетел, — тоже. Сплошной твердый свод, прочно и точно пригнанные друг к другу камни — и ничего больше.