Однако в траве то и дело что-то шуршало, шевелилось, а потому ощущение чего-то страшного, жуткого и таинственного прочно поселилось у Кольки в душе. И это при свете солнышка, белым днем! Причем, как ни старался Колька отогнать от себя этот непонятный страх, никак ему это не удавалось. Хотя чего тут на лугу страшного? Казалось бы, наоборот, от аромата трав и цветов умиротворение должно было наступить, все тревоги улетучиться. Наверно, можно было бы и насчет змей успокоиться — ан нет! Чем дальше Колька заходил в траву, тем больше чего-то боялся. Не того, что не найдет стрелу и получит за это по шее от Андрюшки, и даже не змей, которых, поди-ка, тут и вовсе не водилось, а вообще… неизвестно чего.

Но тут наконец он увидел стрелу. Ее оперение, покрашенное в красный цвет, маячило посреди стеблей метрах в трех от Кольки. Обрадовавшись, Свирепый Вепрь скачками помчался туда, путаясь в траве, но совсем не глядя под ноги. Лишь бы поскорее схватить и вернуться к Великому Вождю!

И вдруг, после очередного скачка, произошло неожиданное: Колькин самодельный мокасин не ощутил опоры. В то же мгновение «индеец» почувствовал, что его переворачивает вниз головой. За какие-то доли секунды Колька успел подумать, что он провалился в яму, неведомо откуда появившуюся посреди густой травы, но это было вовсе не так. Дневной свет мигом померк, а в ушах у Кольки засвистел ветер. Кувыркаясь и теряя сознание от ужаса, Свирепый Вепрь почувствовал, что летит в глубоченную, может быть, бездонную пропасть!!!

Гпава IV

В ПОДЗЕМНОМ МИРЕ

Сознание Колька все-таки потерял. В последний момент он даже подумал, будто вовсе умер, но ошибся.

Вообще-то когда он начал приходить в себя и пошевелился, то с превеликой радостью и удивлением обнаружил, что не только шею себе не свернул и руки-ноги не переломал, но даже вовсе не ушибся. А ведь, как ему показалось, он падал несколько секунд, минимум пять, стало быть, согласно законам физики должен был метров пятьдесят пролететь! То есть с ним должно было произойти то, что происходит с человеком, упавшим, эдак, с двадцатого этажа. Ясно, что шансов остаться в живых у такого несчастного нет ровным счетом никаких. Ну уж, во всяком случае, остаться целым и невредимым — точно.